ТРАВА И ЛИСТЬЯ

I. Колдун

      Эта история случилась очень давно, в моем детстве. Мне было тогда лет 8, невысокий и щуплый пацаненок, с поистине кошачьим любопытством, таким я помню себя. Как и у всякого мальчишки у меня были друзья и враги, врагов было мало, а друзья были верные. К сверстникам меня не очень то тянуло, большей частью я крутился возле взрослых. Сарайчик дяди Юры (я буду употреблять земные имена, наиболее подходящие, помоему, к человеку, потому что настоящие имена только всех запутают), так вот, сарайчик этот находился на окраине Города, домов вокруг было мало, а заднее, зарешеченное окошко сарая выходило на пустырь. Можно ли представить лучшее место для игр восьмилетнего пацана? Капитан пиратского корабля, ведущий свою каравеллу над безбрежным полынно-зеленым морем, уверенно огибая рифы чертополоха, одинокий пулеметчик, сдерживающий атаки колючих врагов, таящихся в высокой траве, да мало ли еще может придумать детская фантазия! Словом, сарайчик дяди Юры был излюбленным местом для игр.
      Сам дядя Юра - невысокий мужичок лет под пятьдесят, с заметной лысиной и небольшим брюшком, вечно возился со своими железками, а я, устав от игр, помогал ему латать тазы, клепать ведра, в общем работал на благо соседских горластых тетушек. Самое же интересное начиналось, когда полынный океан погружался в синеву вечера, ведра убирались в дальний угол, а из старого, окованного железом сундука извлекалось произведение дяди Юриного гения, самодельный телескоп - рефрактор. Я так и не узнал, почему дядя Юра сменил место кандидата физико-математических наук на сарайчик с ведрами, но кое какие события, происшедшие впоследствии дают мне повод не сомневаться в правильности его выбора. Итак, телескоп устанавливался на плоской сарайной крыше и мы улетали в Космос... Волшебные времена, когда я мог дотянуться рукой до звезд, когда взахлеб спорил с дядей Юрой о том, какую звезду мы наблюдаем, как тепло на душе при воспоминании об этих днях... Правда иногда мне приходилось ловить на себе странный взгляд. Дядя Юра смотрел на меня серьезно, изучающе, иногда даже с жалостью. Но в детстве не придаешь значения таким мелочам.
      Закончилось лето, самое счастливое лето моей жизни. После осенней грязи пришла зима, особенно лютая в том году, ветер срывал крыши с домов, выворачивал из промерзшей земли вековые деревья. Но и зима прошла, зазеленела трава и я опять стал частым гостем в сарайчике. Дядя Юра как-то сильно сдал за эту зиму, постарел, выглядел усталым и больным. На мои расспросы он отвечал невпопад и явно чего-то недоговаривал. Однажды он попросил меня прийти назавтра к полудню, мол я ему буду нужен. При этом он так старался не встретиться со мной взглядом, что мне на миг стало неловко, но я удержал рвущийся с языка вопрос, и лишь пообещал, что непременно буду.
      Завтра была среда, день весеннего равноденствия. Почему-то этот факт сразу обратил на себя внимание. Пришел я, конечно, задолго до полудня, но подойдя к сараю услышал внутри голоса. Тогда я словно по наитию обошел сарайчик и присел под зарешеченным окошком. В сарае разговаривали двое. Голос дяди Юры я узнал сразу, а вот второй, тоже мужской голос, был мне не знаком. Тогда я привстал на цыпочки и заглянул внутрь. Сундук был выдвинут на середину комнаты, на его крышке была расстелена пожелтевшая газета, на которой, в свою очередь располагались какие-то предметы, заслоненные от меня спиной незнакомца. Это был высокий светлый парень лет двадцати пяти, худощавый и какой-то легкий. Такое впечатление, что он не тяжелее меня, хоть и выше раза в два. И разговор они вели странный и непонятный. Я прильнул к окну и затаил дыхание.
       - Ты уверен, что он собрался принять средство сегодня? - голос дяди Юры был непривычно жестким и я уловил в нем тень страха.
       - Да, ведь Равноденствие сегодня, я думаю, на закате он начнет. - ответил парень. Голос у него был красивый, но какой-то безжизненный, механический, будто ему чего-то не хватало.
       - Как же помешать, может удастся самим, а, Олег?
       "Олегом парня зовут" - смекнул я.
       - Я пробовал, уже не пробиться, он закрыл все пути, ни вы, ни даже я не прорвемся.
       - Но ведь остановить-то нужно! Я ж тебе говорил "Олег, не ослабляй внимания!" А ты упустил, он еще с осени там прятался!
       - Кто ж мог знать, что человек решится провести такую зиму в заброшенном доме? Он осенью закончил собирать травы и перестал из дому выходить, я даже предположить не мог, что он сбежит!
       - А травы при нем?
       - Да, дядя Юра, я весь дом обшарил - нет свертка. Где ж ему еще быть!
       - Охо-хо... Не хотел я мальчишку посылать, да иначе уже и нельзя. Иначе, Олежек, сам знаешь, что будет. Знаешь ведь?
       - У парня подкосились колени, в буквальном смысле слова подкосились, он плюхнулся задом на край сундука, впрочем, вполне легко и грациозно плюхнулся.
       "Какой же он легкий!" - опять подумалось мне. "Может гимнаст?"
       -А где парнишка-то? - спросил Олег.
       -Да под окном уже час торчит, вон уши видно - ухмыльнулся дядя Юра, и крикнул: - Санька, подь сюда!
       Я отпрянул от окна и с пылающими ушами пошел к двери.
       "Здравствуйте," - смущенно сказал я перешагнув порог.
       - Здравствуй-здравствуй, насмешливо протянул дядя Юра, и хлопнул рукой по сундуку:
       - садись, разговор есть.
       -Смотри, Олег, знакомься, это Санек, наш шанс выйти сухими из воды. Подойдет он?
       Олег подошел, положил руки мне на плечи. Ладони у него были узкие, но очень сильные, тонкие пальцы больно впились в ключицы. От боли я шире открыл глаза и в этот момент встретился с ним взглядом. Глаза у него тоже были необычные, глубокие, с искрами темно-зеленого цвета. Я почувствовал что-то, будто слабый удар тока, и Олег сразу убрал руки. - Ты что? - зашипел он на дядю Юру - соображаешь, что делаешь? Ведь он как я, как тот! Он же поддастся!
       - Не поддастся, а кроме того, у тебя есть выбор? То-то! Ты лучше скажи: можешь его подготовить, сможет он пройти или нам лучше сразу сматывать удочки?
       Я ошарашено переводил взгляд с Олега на дядю Юру, безуспешно силясь что-то понять. Дядя Юра заметил мою растерянность и начал объяснять суть дела. В общем, выходило так, что в одном из заброшенных домов в центре Города сегодня на закате произойдет некое событие. Дядя Юра пытался объяснить, что именно произойдет, но его запутанные объяснения ясности не прибавили. Во всяком случае термины "взрывная мутация", "биокатализатор", "генная память" ничего мне не говорили. Олег наблюдал за потугами дяди Юры, а потом неожиданно прервал его словами: "Перестань ребенку голову забивать, все равно не поймет. Я сам расскажу." По Олеговым словам выходило, что один колдун, злой колдун, сегодня вечером попытается превратиться в какую-то могущественную тварь, чего ни в коем случае случиться не должно. А помешать ему могу только я, поскольку обладаю какой-то особенностью, которая позволит мне пройти через преграды, расставленные колдуном, и забрать у него колдовские травы. В сказки я уже верить перестал, не маленький, но дядя Юра до сих пор представлялся мне человеком серьезным, да и подслушанный разговор наводил на мысль, что никто меня разыгрывать не собирается. В общем, я согласился. Тогда Олег сказал, что у нас почти не осталось времени, и он должен начать готовить меня немедленно. Меня уложили на сундук, Олег взял мою голову в руки и я провалился в сон без сновидений.

      Когда я проснулся, солнце клонилось к закату. Некоторое время я прислушивался к себе, ни, кроме легкого звона в ушах и какой-то пустоты в мыслях ничего не обнаружил. Дядя Юра и Олег по очереди рассказали мне, что и как я должен делать. А должен я был войти в дом, причем войти не в дверь, а через дыры в стенах, причем дыры должны быть как можно меньше и притаиться там, ожидая, пока колдун начнет принимать свое зелье. Ему нужно принять зелье трижды, причем после каждой порции он будет некоторое время без сознания. Но третий раз он принять свое снадобье не должен, так что у меня будет два шанса похитить травы и сбежать. Олег с дядей Юрой будут ждать меня на улице и защитят от колдуна, который непременно попытается меня догнать и отобрать травы.
       - И еще, - добавил Олег, - Он может оказаться и мужчиной и женщиной, пусть тебя это не собьет с толку!
       Дом был ничем не примечательный, грязно-желтый полуразвалившийся особняк, с торчащими во все стороны ребрами сгнившей дранки и дырявой крышей. Занудно скрипела ставня, качающаяся на ветру, да оторванный лист проржавевшей кровли мотался и хлестал по трухлявым стропилам. В Городе было много таких домов, еще в войну их покинули, а потом не дошли руки ни починить их, ни снести. Вот и умирали дома от старости и ран, забытые и заброшенные всеми, кроме окрестной ребятни.
       - Он там, на втором этаже, - шепнул Олег. - Удачи, малыш, мы ждем тебя! - добавил дядя Юра.
       Я так никогда и не узнал, каким он был человеком, этот колдун, потому что когда я наконец пробрался на второй этаж по обрушившимся, вконец изъеденным жучком перекрытиям, он уже принял первую порцию зелья.
       Комната была пуста, покинута уже много лет. Дух жилья, человеческого присутствия уже не ощущался здесь, а тот, кто лежал в центре комнаты, уже не был человеком. Я успел увидеть ворох трав, разложенных на холсте, отдельно от него лежащие две кучки, одна побольше, одна поменьше. Но тут мое зрение приковало существо, лежащее рядом. Оно было голым, я видел, что это мужчина. Темная, землистая кожа, узловатые конечности, напомнившие мне лапы паука, длинные многосуставчатые пальцы. Лицо было ужасным, пародия на человека, на месте носа две дырки, безгубый рот, глаза рдеющие как угли, череп вытянут как яйцо и абсолютно гол. Колдун не видел меня, я подумал, что ему должно быть невыносимо больно. Он захрипел, перевалился на бок и встал н четвереньки. Рука нашарила больший пучок травы, отделив от сухих травинок темные мясистые листочки тварь отправила их в рот и принялась пережевывать. Гулко сглотнув, подобрала сухие травинки и отправила вслед за листьями. Прошло несколько минут, тварь лежала без движения, я уже начал готовиться к прыжку в сторону холста, как вдруг с колдуном стало происходить что-то странное. Его тело выгнулось дугой, я услышал, как трещат кости. Из пасти вырвался дикий рев, тварь поднялась на ноги и стала метаться по комнате. Кожа ее посветлела, приняв темно-оливковый оттенок, красный цвет глаз превратился в желтый, да и сами глаза изменили форму, стали раскосыми, даже красивыми! На лице вырос нос, тонкий, прямой, он гармонично вписывался в удлиненный овал этого странного лица. Рот уменьшился в размерах и приобрел тонкие губы, из-за которых поблескивали желто-зеленые клыки. Фигура стала тоньше и правильнее. Существо замерло на полу в центре комнаты и опять воцарилась тишина. Я понял, что больше шансов у меня не будет, и не успев осознать, что я делаю, метнулся через всю комнату и схватил холстину с травами. Колдун вскрикнул, протянул ко мне руки, но он был слишком слаб, чтоб поймать меня. Прижимая к животу мешок, от которого исходил странный аромат, я бежал вниз по лестнице, стараюсь угадать, какая ступенька сгнила настолько, что не выдержит моего веса. За моей спиной ярился колдун, с каждой секундой становясь все сильнее и сильнее. На последних ступенях я оступился и кубарем полетел вниз по лестнице. Входная дверь не выдержала удара моей спины и я оказался на пыльной улице. Поднявшись я задал стрекача, не обращая внимания на боль в содранных коленях, и почти уже добежал до спасительного закутка, где ждали меня Олег с дядей Юрой, когда позади послышался треск и звук падения тяжелого тела. Я обернулся. Колдун ворочался под окном второго этажа, вдруг он вскочил на ноги и помчался ко мне, причем прыжки его были огромны, он как бы парил в полете, за каждый шаг приближаясь ко мне метров на пять! Я потерял голову от страха и рванул вниз по улице, успев лишь крикнуть: "Он догоняет меня, помогите!" Дядя Юра выскочил на улицу, за ним, чуть замешкавшись, Олег, но у меня уже не было времени передать им сверток. Колдун догонял и я бежал от него вниз, вниз, к железной дороге. Видимо мои друзья все же смогли его задержать, потому что я беспрепятственно достиг путей и увидел вдали приближающийся поезд. Обернувшись, я посмотрел вдоль улицы. Колдун приближался, но уже медленнее, видимо силы опять начали оставлять его. За ним бежал Олег, и совсем уж далеко ковылял дядя Юра, прижав руку к левому боку. Я стоял, зная, что спасение мое лишь в поезде. Колдун почти догнал меня, когда по рельсам загрохотали колеса и состав поравнялся со мной. Я запрыгнул на платформу и обессилено упал на кучу нагретого солнцем щебня. Колдун попытался было последовать за мной, но не удержался, и сорвался на насыпь, где его придавил собой подоспевший Олег. Я стал искать глазами дядю Юру и увидел, как он медленно сползает к земле, обхватив одной рукой столб и прижав другую к сердцу.
       "Пакет, принеси мне пакет!!!" донесся голос Олега и я потерял сознание. Последнее, что я увидел, был край Солнца, погружающийся в ковыльное море степи и потом - тьма...
      
      

II. Пробуждение

      Ночью мне опять приснился этот сон. Бескрайняя степь под палящим белым солнцем, словно операционный стол в лучах бестеневой лампы. Разрытый курган, рана на теле Времени, люди, словно муравьи копошащиеся в ране. Бородатый мужик, видимо начальник экспедиции, осторожно сметает кистью пыль с каменной плиты. Плита размером примерно полметра на метр находится под тентом, кроме бородача под тентом еще двое: Пожилой, но еще крепкий мужчина с каким-то странным прибором, в этом мужчине я узнаю дядю Юру и мальчишка - студент, без всякого сомнения это Олег. Плита покрыта толстым слоем ссохшейся грязи, сквозь который проступают какие-то руны. Дядя Юра склоняется над плитой, смотрит на показания своей машинерии и озадаченно качает головой.
       - Смотри, Семен, совершенно невероятно! Она излучает в таком диапазоне, словно недолго полежала в реакторе, дал бы голову на отсечение, что ее облучали 40-60 часов, самое позднее месяц назад! А сколько лет захоронению, результаты пришли?
       - Шесть тысяч лет кургану, вчера получили телефонограмму из центра, - отвечает Семен.
       - Чудеса, да и только! Снимай верхний слой, но сначала наденем повязки, не стоит дышать этой гадостью.
       Под умелыми пальцами археолога грязевая корка отваливается и вот очищенная плита предстает моему взору. Темно-серый, почти черный камень, искрящийся изнутри, весь покрыт плотной вязью рунического письма. Руны живут, по ним перебегает льдистое пламя, строки светятся, сияют, переливаются в тени палатки.
      
       - Боже мой, что это? - потрясенно бормочет Олег. - Они живые?
       - Какая странная флуоресценция! Мне срочно необходим образец! - это уже дядя Юра. Семен молча подтаскивает фотоаппарат на штативе и начинает щелкать затвором. Внезапно откуда-то снаружи раздается дикий крик: "Сюда, все сюда!!!" Все трое исследователей выбегают из-под тента. Некоторое время ничего не происходит. Затем я слышу шорох, как будто неподалеку ползет змея. И вдруг понимаю, что звук исходит от плиты. Она быстро теряет свою красоту, блекнет, умирает, рассыпается в пыль. Я просыпаюсь. Этот сон снится мне по нескольку раз в год. Я уже выучил его наизусть, за те сорок лет, что прошли с тех пор, как я вскочил на поезд. Я не отдал тогда Олегу сверток с травами. Не знаю почему. Может быть, я ему не верил. Дяде Юре отдал бы, но дядя Юра умер тогда, на насыпи. А сверток я спрятал под полом заброшенной будки путевого обходчика, когда утром ждал поезда, чтоб вернуться домой. Олегу я сказал, что при прыжке на платформу сверток развернулся и травы унесло ветром. Дома мне основательно влетело от родителей, и на этом все закончилось. Вернее, уснуло на сорок лет.

      Итак, я - кандидат историко-археологических наук Александр Петрович. Фамилия моя интереса не представляет. Всю свою жизнь я посвятил разгадке тайн истории. Это для соответствующих органов. А в действительности я посвятил свою жизнь разгадке одной единственной тайны. Тайны плиты из древнего кургана. Сейчас кроме меня остался только один человек, который может рассказать про это. Его зовут Олег.
       Они, с Семеном и дядей Юрой участвовали в археологической экспедиции. Раскопки кургана в приморской степи дали ошеломляющие результаты. Шесть тысяч лет назад кто-то насыпал холм земли над могилой весьма странного существа. Человеком этот покойник определенно не был. Естественно, военное ведомство мигом засекретило тему, но главной тайны они так и не узнали. Разобрали скелет по косточкам, выяснили, что убит он был стрелой в затылок и что наконечник у стрелы был стальной. Это 60 веков назад, когда местные кочевники еще бронзу варить толком не умели. Но о плите кроме трех человек никто не знал. Семен попробовал доказать, что она существовала, но пленка оказалась засвеченной, а от самой плиты не осталось ничего, кроме холмика самой обычной пыли. Вернее осталось. Остались сны, поражающие своей четкостью и ясностью. Осталось древнее знание. Знание расы, не принадлежащей этому миру и покинувшей его много тысяч лет назад.

      Их звали Фэйри. Их было много. Сидхэ, Дини ши, Туата Дэ Дананн, Тилвит тег, Пикси, Фир Дарриг, Глэйстиги. Всех не перечесть. Дивный народ, народец холмов. Они жили рядом с нами, кто-то был откровенно враждебен, иные - сдержанно дружелюбны, большинству просто не было до нас дела. Уходя они оставили людям Дар. Некоторые племена, по мнению Фэйри наиболее перспективные, получили частицу их крови и право выбора. Наследник Фэйри мог с помощью соответствующих ритуалов изменить себя, уйти по Дороге Миров вслед за своими предками. Дар обернулся проклятьем. Древнее знание было забыто, убито вместе с его хранителями, зарыто в сотнях курганов, пущено по ветру пеплом костров времен охоты на ведьм. Человечество с присущей ему звериной хваткой боролось за место под солнцем. Кто не с нами - тот против нас. Кто не такой как мы - враг, выродок, исчадье зла. Позже - урод, сумасшедший. Еще позже - мутант, жертва радиации, медицины, кровосмешения и еще бог знает чего. Человечество не прекращает борьбу за место под солнцем. Знание было потеряно, но кровь Дивных не убить просто так. Достаточно малейшей капли, ребенка, не добитого в резне и кровь Фэйри возродится. Тираны и расисты сделали свое дело, они стерли наследников с лица земли. Стерли и перемешали с остальным человечеством. Нас не так уж много, но и не мало. Я говорю - нас, потому что я - наследник. Как и Олег. Как и Семен, первый, рискнувший встать на Дорогу Миров после шести тысяч лет забвения.
       Это знание пришло ко мне не сразу. Олег сказал, что "колдун" исчез, сбежал, и что не пройдя весь цикл он, скорее всего, умрет. Олег вообще долго не хотел говорить о случившемся. Я все более убеждался в правильности решения не отдавать ему сверток. Потом уже, повзрослев, я понял, что он не выдержал знания. Олег стал параноиком. То, что он узнал о себе было невыносимо, он не хотел быть другим. Он отказался от выбора, и решил, что тайна должна умереть навсегда. Но он прикоснулся к знанию. Это дало ему возможность понять, что Семен тоже является наследником. И увидев меня он узнал то же и обо мне. А мне знание передал Семен, в тот момент, когда я уносился от него на платформе товарняка. Он был крайне одаренным лингвистом, специалистом по древним языкам. Во время экспедиции он учился на третьем курсе университета. Семен попросил у него помощи в расшифровке рун, но Олег отказался помочь. Поэтому Семену пришлось самому ломать голову, поэтому он смог подготовиться к изменению только через пять лет после той экспедиции. А дядя Юра наследником не был. Он был человеком. Серьезным ученым, блестящим аналитиком. Выслушав лихорадочный, сбивчивый рассказ Олега он принял его сторону. Убить друга они не могли, поэтому решили убить его, когда он перестанет быть человеком.
       И вот, по прошествии сорока лет Олег пришел ко мне. Он звал меня в Город, он умолял меня приехать. Олег сильно постарел, высох, ему можно было дать все восемьдесят, хотя на деле было то ему шестьдесят шесть лет. Он сбивчиво рассказывал о слухах, бродящих по городу, о своих ощущениях... Мне это было не нужно. Я знал и без него: ОН вернулся. Сборы были недолгими, чемодан и небольшой, с виду обычный, саквояж. Правда содержимое саквояжа нельзя было показывать Олегу. А лучше никому не показывать, до поры до времени. Кстати, те зеленые плотные листочки до сих пор не завяли!
       Я долго думал, как мне поступить со всем этим? С Знанием, с травами, с судьбами тысяч людей... Я не вправе решать за них. Потому я решил, пусть Знание подождет. Оно ждало шесть тысячелетий, еще несколько веков, это не так уж много. Главное, я не собираюсь его хоронить. Придет время, и я выберу Хранителя. Вообще-то я уже выбрал, только он еще не знает об этом. Его зовут Лешка, ему двадцать и он женат. И еще, его жена, как и он - наследник. Заодно и введу в курс дела, решил я, в общем, Лешка поехал с нами.
       Город сильно разросся за эти годы, поднялся ввысь иглами небоскребов, закопался под землю тоннелями метро. Город блестел рекламными огнями как елочный шар, мигал гирляндами автострад, поворачивался на невидимой нити под крылом самолета.
       Старого дома не было и в помине, на месте полынного моря вырос остров торгового центра, железная дорога была на старом месте, только взлетела вверх, мчалась по бетонным аркам на уровне третьего этажа. Это был не мой Город и, вместе с тем, мой. В этом городе умер мой друг, человек дядя Юра. Сегодня в этом городе умрет тот, кто мог бы стать моим другом, если бы я... Я мотнул головой, словно отгоняя навязчивую муху. Старею, лезет в голову всякое... Я боюсь сказать "Если бы я перестал быть человеком".

      Мы с Олегом тащили по улицам недоумевающего Лешку, совсем как меня, девятилетнего пацана тащили сорок лет назад. На месте того дома был вход в метро. Распахнутые двери перегорожены полосатыми барьерами, аккуратные надписи гласят, что станция закрыта на профилактику до пяти утра.
       - Ну, перекурим. Он сюда заявится. - я затянулся сигаретой.
       - Кто "он"? Зачем вы вообще меня сюда приперли? Александр Петрович, я без оплаты взял, вы ж говорили очень важно! Мы что, метро ремонтировать нанялись? - ныл Лешка. -А если он не придет? А если не сюда? - суетился Олег.
       - Сюда, сюда, ему больше некуда, - проронил я и приоткрыл саквояж (чемодан мы сдали в камеру хранения в аэропорту).
       Знакомый пряный аромат поплыл в воздухе. Олег затравленно оглянулся и кинулся отнимать саквояж. Лешка вздернул голову и начал усиленно принюхиваться. Лицо его приняло выражение крайней сосредоточенности, будто он мучительно пытался что-то вспомнить. - Идиот, какой же ты идиот!!! - шипел Олег безуспешно пытаясь выдернуть ручку саквояжа из моих пальцев - дай сюда, их надо было сжечь еще тогда, сразу, может он и не пришел бы!
       - Да кто "он" - взвыл Лешка - объясните вы мне, наконец, или нет?!
       - Придет время - узнаешь - отрезал я, тебе еще насточертеет это знание. И тихо сказал Олегу - не суетись. Ты хоть представляешь, на что обречешь его, если сожжешь травы? Он же уже принял две дозы, третья должна быть именно этого сбора. Я знаю, мы не можем дать ему родиться, так дадим же ему умереть, наконец! Успокойся, тебе убивать не придется. Я не допущу, чтобы ты убивал. И не дам тебе убить Знание. Отныне я - Хранитель. Он - кивнул я на Лешку - будущий Хранитель. Когда нибудь Хранитель огласит Знание.
       - Какой хранитель, хранитель чего? Этого гребаного гербария? - Лешка рассердился не на шутку.
       - Прости, малыш, - я пытался его успокоить. - Еще немного и ты сам все поймешь.
       Сейчас ты не поверишь, да и нет времени для объяснений, ОН уже рядом.

      Внезапно неподалеку раздался вой, который мне уже доводилось слышать однажды. Лешка вздрогнул, я тоже вздрогнул от неожиданности, и в этот миг Олег изо всех сил дернул ручку саквояжа. Мои пальцы разжались и Олег, прижимая саквояж к груди, метнулся в двери метро. Я схватил Лешку и последовал за ним. Мы ссыпались вниз по неработающему эскалатору, но дальше путь нам преградили закрытые стеклянные двери. В углу шевельнулась тень. Я заметил золотистый отблеск глаз, услышал тяжелое дыхание и в этот миг загудел служебный лифт. В кабину мы влетели в последний миг, я сбил с ног дрожащего, взмокшего Олега, отобрал саквояж и ткнул пальцем в самую нижнюю кнопку.
       - Если повезет, уходите через тоннель. Только быстро и пережидайте поезда в нишах, понятно? - Мои спутники синхронно кивнули. Двери лифта открылись и мы выскочили наружу. Как оказалось, весьма вовремя - крыша кабины лифта внезапно прогнулась и рухнула на пол, на бетонный пол зала побежали петли несущего каната, змеиной головкой мелькнул не оборванный, а оплавленный срез троса.
       - Все - наверх нельзя. - прошептал Лешка.
       Дикий визг Олега эхом раскатился по залу: - Ты куда нас привез? Станция выше, это служебный зал, отсюда нет выхода!
       И правда, тоннелей с рельсами попросту не было, был просторный, красивый зал, с несколькими дверями и разбитой кабиной лифта. Одна стена зала была зеркальной, что создавало иллюзию простора, горели несколько хрустальных люстр, по полу были раскатаны ковровые дорожки. На эти-то дорожки и выскочило несколько человек из дверей. Молодые ребята, девушки, всего их было пятеро.
       - Сколько лестниц наверх?! - рявкнул Лешка
       - Одна - вот эта, а вы, собственно, кто такие? - недоуменно ответила-спросила рыжая девица с осиной талией.
       - А мы, собственно, где находимся? - поинтересовался Лешка.
       - Это частный клуб, - начал парень в костюме, но тут его объяснение было прервано весомым ударом в дверь. Дверь вздрогнула, выгнулась пузырем, деревянная облицовка кое-где лопнула, обнажив скрытый под ней металл. Девицы завизжали.
       Я задумался. Что-то орал окончательно спятивший Олег, Лешка и парень в костюме трясли мена за оба рукава сразу, девицы вопили во весь голос, заглушая Олега, Он колотил в дверь изо всех сил, но мне было не до них. Я принял решение.
       - Тихо все! - рявкнул я. - Олег, слушай меня. Я хотел его убить, но теперь нет смысла, ты же не станешь убивать всех их - я показал взглядом на притихшую молодежь. Я хочу, чтобы он родился. Но если он ворвется сюда, он нас всех попросту в клочки разорвет. Поэтому я должен его встретить. А теперь у меня нет времени на дальнейшие разговоры.
       - Лексей, держи. - я протянул Лешке пистолет. Потом разберешь и выбросишь в реку. Стреляй только в самом крайнем случае, когда кого-нибудь станут убивать.
       Пистолет я хранил уже несколько лет, во время моей работы на военных мне удалось достать эту игрушку, не обнаруживаемую детекторами, легкую, компактную и довольно мощную.
       - Олег, спрячься где нибудь, лучше, чтоб Он тебя не видел.
       - Все остальные - без паники. Если не станете дергаться, ничего с вами не случится. Я подошел к Лешке. - Прости, дружище, я не успел ничего объяснить, но ты все поймешь. Прости и, надеюсь, до встречи.
             Я вытряхнул содержимое саквояжа на пол, отобрал несколько темных листочков и начал жевать. Удары по двери стали громче, по углам начала осыпаться штукатурка.
             Когда я взял в руки траву, пальцы начали удлиняться. Потом - забытье. Очнувшись, я увидел, что дверь едва держится, а Лешка, с перекошенным, от страха и омерзения лицом целится мне в голову.
      
             - Подожди, - сказал я, но слов не было, лишь рык и хрипы вырвались из глотки, Лешкин палец на курке побелел от напряжения. Тогда, стараясь не замечать направленного на меня оружия я взял вторую порцию зелья. Самую большую. Сначала листья, потом - траву. Забытье. Пробуждение.
       Проснувшись, я понял, что вижу мир по иному. Четче, яснее, зрачки двигались по другим траекториям. К привычным чувствам добавилось что-то еще, точно я понять не мог. Потом понял, я слышу мысли. Посмотрел на себя в зеркало, подумал - красавец. Одежда комом валялась на полу, темно-оливковая кожа блестела в свете ламп, глаза сияли золотом. Тело легкое-легкое, будто перышко, кажется, я умею летать! И я - маг! Шепот мыслей в голове легко делился на отдельные пряди. Ненависть Олега. Бедняга окончательно спятил. Недоверие и изумление Лешки, но в недоверии изрядная доля восторга и ростки понимания. Умный, шельмец! Дикая истерика одной девицы, восхищение другой, двое парней застыли как истуканы, третий тянется как мотылек к свету. Еще один наследник. И девица, та, что радуется. Дверь рухнула, Он ворвался в зал, замер ошеломленно, покрытый пылью, кровью, исстрадавшийся за долгие годы скитаний. Друг, брат, учитель. Пошел ко мне, угрожающе разведя руки и замер вновь, увидев мои.
       В руках я держал зелье. В правой - листья, в левой - траву. Мы приняли последнюю дозу вместе. В полной тишине смотрели, как опадает покров зеленой шкуры, как заживают раны. Его, нет, ЕЕ волосы были нежнее и длиннее моих, но такого же темно-темно красного цвета, почти черные, но не жесткие, а нежные, тонкие, как бы светящиеся изнутри. По кромке волос золотой ободок, светящаяся диадема с треугольничком живого золота на лбу. Кожа нежно-зеленоватая, чешуйки, как пыльца бабочки, на ощупь нежнее самого тонкого шелка. Рисунок на коже менялся, плыл, подчиняясь неслышимой музыке, музыке Рождения, и мы начали танец. Мы кружили и кружили в изумленной тишине, едва касаясь земли, а то и вовсе не касаясь, склонив голову друг другу на плечо мы пытались петь мелодию, льющуюся из нашей памяти, из наших сердец. Сначала неуверенно, грубо, но все вернее и громче звучал напев, которого не слышал никто из ныне живущих в этом мире. Не слышали их деды и прадеды, не слышали уже шесть тысячелетий. Танец Рождения окончен. Люди стояли, зачарованные, потрясенные происходящим, а мы стояли перед ними. Дети старшей расы и, вместе с тем, люди. Моя спутница нарушила молчание. - Этот мир еще способен рождать прекрасное. Храните же Знание, не дайте ему умереть и ваши потомки, а может и вы сами пойдете Дорогой Миров. Теперь у вас снова есть выбор. А теперь прощайте, нам пора.

      Я протянул руку и травы скользнули в саквояж, оказавшийся у меня в руке. Мы выбрали себе фюльгьи и, никем не остановленные, прошествовали к выходу в нормальном человеческом обличии. Этот мир еще не готов принять Знание, он может лишь хранить. Поэтому путь к месту Силы, к вратам миров, мы проделали на обычном междугородном автобусе. А куда делись травы? Хранитель знает, поверьте.

Приложение:

      Этот Мир - не планета Земля, это одно из отражений Земли. Для удобства я назвал всех персонажей земными именами, а так же использовал земные термины. Так же хочу дополнить, что и Мир и данная история не высосаны мной из пальца, а Увидены. Видимо, под воздействием некоторых вопросов, поставленных Хатулем. Так что, Масси, вот тебе и цыгане, вот тебе и Тибет. Правда в этом случае история несколько по другому распорядилась, но это тоже один из реальных вариантов. Это я к тому, что хоть Фэйри и ушли с Земли, они так просто ниоткуда не уходят. К сожалению, даром писателя я не обладаю, поэтому не смог толком передать увиденное, в таких случаях проще работать по системе вопрос-ответ-комментарий.