ПЕСНЯ

      Корабли горели, рассыпая снопы искр. Алые блики, отражаясь от Ледяных Клыков одноименного залива, оживляли скульптурную композицию "Фингольфининги наблюдают пожар в Лосгаре". Временами кусочки света выхватывали из темноты одну-другую печать проклятья вкупе с еще не свыкшимся челом...
      От тяжких раздумий Фингольфина отвлек бодрый приближающийся топоток. "Должно быть, Мандос еще не все сказал," - предположил правитель. Но это оказался не Намо. Это был Ауле. Запыхавшийся, не в тему благостный, он вытащил из-за пазухи свежеиспеченное двуногое без перьев, поставил перед собой и сказал жизнерадостно: "Чуть не забыл - оппаньки! Доведите до места. Звать Удрун. Вопросов не задавать!" После чего хитро сверкнул глазами и убежал по прежней траектории.
      Создание отряхнулось, безошибочно, не без доли жеманства вперило очи в будущего короля и спросило без вступлений: "Куда идем? Только не выпендривайтесь - пальцем покажите!" Фингольфин обреченно махнул рукой через пролив. Гномиха удовлетворенно кивнула, выхватила у кого-то тюк с припасами и запрыгала со льдины на льдину.
      Так состоялось знакомство средней ветви дома Финвэ с нашим личным корреспондентом.
      Напутственное слово Фингольфина было коротко, но эмоционально: "Мы не хотим братоубийственной войны. Но если Феанор меня обидит, а он обидит..." Додумывал каждый в соответствии с собственным темпераментом.
      Тяготы Ледового Перехода смягчались сладкозвучными песнями Звездного Народа, которые бились то о черный хрусталь небесного свода, то о серо-зеленый нефрит льдов проклятого залива, очищаясь и усиливаясь, как плач струны - корпусом лютни:

      ...Мы плывем на льдине, как на бригантине,
      По седым суровым морям.
      И всю ночь соседи, звездные медведи...

      ...Первыми в Средиземье, как известно, пришли орки. И встретили там торговцев. Поэтому, когда в Лосгаре высадились феаноринги, у них было логическое основание спросить у толпы встречающих то, что они спросили: "Где у вас тут ближайший кабак?" Похоже, им показали, ибо прибывших с опозданием (по техническим причинам) фингольфинингов из родичей встретили те же орки, зато в более чем достаточном количестве. Неласково встретила своих детей историческая родина: орками и дождем.
      Сопряженные с Переходом бытовые неурядицы (вкупе с печатью проклятья) здорово повысили смертность среди участников, что, учитывая их национальную принадлежность, не так уж и тривиально, и изрядно подпортило им характер. Видимо, поэтому первым актом самовыражения народа Финголфина в Средиземье стал поход на Ангбанд. Наш корреспондент тоже участвовал в этом походе, как и в ряде других, ибо перенесенные вместе трудности сроднили его с высокомерными и самовлюбленными снаружи, но белыми и пушистыми в душе эльфами. Он почувствовал ответственность за этих неизлечимых рыцарей и не смог оставить их без присмотра здравомыслящего носителя (разума, а не меча). Что же до сородичей... Беспокоиться за них оснований не было: гномы себе не враги, а наоборот.
      Всевышний! Что это был за поход! Ликующие вопли перворожденных и плач новорожденных, рев боевых рогов и вой нечисти за каждым повротом, серые, изможденные лица и играющий, как птичья трель, язычок голубого с серебром знамени Фингольфина.
      Результатом похода стало то, что Средиземье узнало о феанорингах (и наоборот), орки были уничтожены в обширных пределах Белерианда, и оный Белерианд, наконец, был выстроен.
      Да, еще произошла незабываемая встреча с Тулкасом, каковой надвинулся, заслонив собой дорогу, вызвал бурю эмоций, ибо был воплощен в физтеле Валеры Егорова, избежал антитроллиных мечей только благодаря наличию документов и принял участие в историческом диалоге.

      Финголфин (застенчиво): Дяденька Тулкас, мы пойдем?
      Тулкас (грозно): Куда?
      Ф (робко): На Ангбанд!
      Т (подозрительно): Зачем?
      Ф (подавленно): Дык... Положено...
      Т (величественно): Ну, идите.

      И пошли они, солнцем палимы, повторяя... Впрочем, не суть.
      Тем временем феанорки развлекались по-своему, по феаноркски. Они ловили дракона. Для чего? Для обеспечения кредита в кабаке, разумеется. Не улавливаете связи? Попробую пояснить.
      Нольдор, как известно, славились своими фенечками. Лембасом их не корми - дай сотворить что-нибудь нетленное и подарить. Феанор, замыливший Сильмариллы, был в этом отношении новатором. Его потомки, будучи взяты за горло материальными трудностями, попытались было возвести папино изобретение в принцип, но не смогли перебороть в себе превичнве задатки.
      Началом операции стало сотворение Нерасторжимой Цепи. Потом была собственно ловля дракона. На живца. Живцом, надо отметить служил феаноринг. Пока дракон заговаривал ему зубы средиземскими байками, со стороны хвоста к нему (дракону, а не феанорку) подкрались соплеменники (феанорка, а не дракона) и молниеносно оплели его той самой цепью. После чего отбуксировали пленного в кабак и благополучно пропили. Вместе с цепью. То ли одарив без лишней помпы кабатчика, то ли пробакланив использованный ошейник.
      После этого на дорогах Средиземья стали натыкаться на отягченного то вязанкой дров, то ведром воды дракона, пресекавшего агрессию в свой адрес жалобным: "Да я кабацкий!"
      А приключения Нерасторжимой Цепи продолжались. Зайдя в кабак часом позже феанорингов, Саурон Рабочий отвязал ее и унес с собой.
      Справка: Сауронов на ХИ-92 было четверо: Рабочий, Парадный, Шпионящий и Допрашивающий.
      ...Именно ею был прикован к скале Маэдрос, сами понимаете, Высокий, в спасении которого участвовало целых два орла-мужчины с большой буквы "О": Фингон, кузен Маэдроса, и Торондор, брат Маэдроса по духу, вошедший в историю Средиземья-92 как баклан Манвэ.
      Кстати, о бакланах. Из Путеводителя: "Орлы могут оказывать населению услуги за плату - на прокорм и развлечения". От редакции: основным развлечением священных зверушек были посиделки в кабаке, придающие новое звучание поговорке "птичья болезнь - перепил".
      В дальнейшем действие ускорялось, набирая обороты. Ошалевший корреспондент ловил только обрывки событий.
      Так, обьединенные силы орлов и драконов учинили птичий рэкет. Было так: выписывая круги... ну, скажем, над крепостью "А", Торондор и Смог бросили в лагерь комплекс информации. Мол, или вы платите выкуп за "живое и неживое", или мы сравняем ваш жилмассив с лицом земли. Верьте нам, люди. Ворота приоткрылись и вышел... Ульмо.
      - Что делаем? - Весело поинтересовался он.
      - Да вот, летаем, - ответили находчивые рептилии.
      - Вот и летите! - сказал Ульмо и долго смотрел им вслед.
      А летели они до ближайшего поселения. Где благополучно повторили свой ультиматум. И снова вместо парламентера к ним вышел Ульмо.
      - Ну? - Строго вопросил вала.
      - Уже летим, - кротко сообщили они.
      Отлетели на безопасное расстояние. Проследили дальнейший путь Ульмо. И быстро отправились в противоположную сторону. По дороге они решили снизить свои требования: "Эй! В крепости! Нет сладкого - отдайте хоть две фенечки!" Ворота распахнулись и выплюнули... Ну да, Ульмо. И Тулкаса: "Две фенечки заказывали?"
      Кстати о птичьем рэкете. Когда Торондор проклекотал свое традиционное: "Жертву мне, жертву!" у врат Мории, к нему вышел... Дарин, как ни странно, насыпал на щит пшена, обьяснил, что это надо клевать и ушел обратно.
      Кстати о гномах. Идет мимо одинокого путника фаланга гномов.
      - Куда это вы?
      - В Эгладор.
      - Зачем?
      - Дружить!
      - А почему фалангой?
      - А они нашей дружбы не хотят...
      Н-да.
      Кстати о любви и дружбе. Когда фингольфининги стосковались по ангбандской ведьме, мастерски сыгранной любимцем Средиземья Аськой Мих-Мехом, они просто убили ее - "подло, по-эльфийски, в спину" - и возродили у себя.
      Кстати о себе. Когда наш корреспондент из репортерского инстинкта напросился в Гондолин, ему было отвечено недвусмысленно, что осторожность не позволяет Тургону иметь дело с субьектом, появившимся в последний момент и без вверительных грамот (ведь нельзя же вверительными грамотами считать хитрый блеск в глазах Ауле). Поэтому при освещении этого поселения корреспонденту пришлось прибегнуть к откровенной отсебятине. Итак.
      Летит дракон над Гондолином и видит табличку: "Скрытое королевство Гондолин. Посмотрел - и проходи". Вот.
      А вот и последняя песня этого сумбурного повествования. Заинтриговавшее всех предназначение таинственного протеже заключалось в следующем: господь наш и создатель, понимая, что от Высоких эльфов статьи в Гномью газету не допросишься, решил подвинтить Дивному народу "нашего гнома в Белерианде", ибо газету нашу оч-чень любит после трудов праведных почитать.

      Писано в здравом уме и трезвой памяти выездным корреспондентом "Казад-Дома" Удрун-та Хелдиндредой.

      Р.S. Кстати о трезвой памяти. Как-то на пиршестве в Беллерианде к Фингольфину подошел сородич и попросил: "Король! Помоги мне спирт допить!" - "Ломы!" - отвечал король.
      ...Узнали бы об этом феаноринги - сурово осудили бы родичей за бесхозяйственность и преступную халатность.