ЧЕТЫРЕ СЛОВА

      ... Проходя мимо горы Шаньдавар, что сразу при повороте на город Фарэвэй, что лежит за перевалом Ноншальпас, я заметил притулившуюся у самого подножья горы одинокую хижину. Так как я устал, а ночь была холодной, я постучал в дверь. Никто не открыл мне. Совсем отчаявшись застать кого-либо дома, я собрался было продолжить свой путь, но вдруг благочестивый послушник, спускавшийся с крутого откоса горы с ковшом в руке, окликнул меня и сказал, что хижина его и что он приглашает меня разделить с ним трапезу.
      Обогревшись у очага и утолив голод рисом и вареными листьями растения килы, я поблагодарил хозяина и завел с ним беседу. Имя послушнику было Праведник, Поящий Камни. Будучи спрошен о причине столь странного имени, Праведник сказал, что и вправду он каждый день и каждую ночь поливает камни на вершине горы Шаньдавар ключевой водой из родника, что протекает неподалеку в овраге.
      -- Но гора Шаньдавар высока и отвесна, о Праведник, Поящий Камни! -- вскричал я. -- Кто же наложил на тебя такое тяжкое наказание? Ибо даже для умерщвляющего плоть монаха такой подвигчрезмерно тяжел.
      Но Праведник, Поящий Камни, ответил, что через пять тысяч лет Будда будет поэтом. И в языке, коим будут изъясняться тогда, четыре слова будут составлять совершенную рифму: "монах", "камни", "поливать" и "вся жизнь". И вот для того, чтобы будущий Будда написал через пять тысяч лет совершеннейшее стихотворение, в коем будет заключаться спасение мира, он, послушник, и поливает каждый день и каждую ночь камни на вершине горы Шаньдавар ключевой водой.
      Обескураженный и смущенный, я вышел из хижины, не простившись с Поящим Камни, и ушел в бездонную ночь.
      И до тех пор, пока не загорелся где-то в уголках моих глаз свет Шангри-Ла, продолжал я размышлять об этих четырех словах, четырех иероглифах неведомого языка --"монах", "камни", "поливать" и "вся жизнь".

      Лэхойз, 3-я инкарнация Эр-Хиаза, колдун.