ИСКРЕННОСТЬ

Ласу

       Одним движением широкого лезвия - сверху вниз - я вспарываю футляр и отбрасываю в сторону скорлупные половинки. Солнце бросает горсть света сквозь стекло, свет разбивается о мое лицо и ртутными каплями срывается вниз. Я улыбаюсь.

       Ты хотела искренности.

       Я медленно распрямляюсь - колени, поясница, локти, плечи, шея. Я поднимаю лицо и солнце торопливо соскальзывает вбок, за штору.
       Я смеюсь.
       Пружинящим шагом я вырываюсь на улицу. Не обратив внимания на светофор, ступаю на шоссе. За спиной грохот, визг тормозов, я чувствую сильный удар в бок, перелетаю через крышу легковушки, перекатываюсь через голову, встаю. За спиной гремит взрыв, но я не оборачиваюсь. Я иду дальше.

       Ты хотела искренности.

       Я улыбаюсь и прохожие торопятся пройти мимо.
       Ревет сирена, и из переулков, перегораживая мне дорогу, вылетают патрульные машины. Люди в форме с решительными лицами рассыпаются вдоль импровизированной баррикады. Щелкают затворы, кто-то поднимает мегафон - на его лице отчаянье.
       Я не жду, пока он начнет говорить. Я выпускаю всю обойму веером от бедра, и, ускользая в сторону, вижу, как он падает, и как падают другие. На ходу переставляю магазин и, обернувшись, опустошаю и его. Отбрасываю ненужный автомат, выдергиваю из-под мышки "беретту". Никакого движения уже нет, и я выпускаю три пули по машинам. Грохот, щека чувствует волну жара. Я отворачиваюсь.

       Ты хотела искренности.

       Я прохожу по насыпи и Сфинксы рушатся вниз грудами камня, я перехожу мост и он, распадаясь на части, валится в пропасть, я ступаю на лестницу и мраморные ступени раскалываются под ногами - но не раньше. чем я перейду на следующую.

       Ты хотела искренности.

       Друг заступает мне дорогу. В его глазах обида и страх. Я выдергиваю из стойки клинок. Он поднимает свой.
       Все кончается быстро. Я перешагиваю через бессильно лежащую руку и прохожу в зал.
       Там стоят остальные. Сгрудились у дальней двери плечом к плечу. Ясные лезвия бликуют на бледных лицах.
       Они ждут.
       Я ухмыляюсь и отбрасываю меч.
       В их глазах появляется надежда.
       Я сбрасываю с плеча пулемет.

       Ты хотела искренности.

       Эхо погребает под собой тела. Я огибаю их и ухожу в коридор.

       Псы, рыча, медленно пятятся передо мной, не смея развернуться и удрать. Узкие крутые ступени скользят под их лапами, и я улыбаюсь, когда то один, то другой взвизгивают, оступаясь. Открывается боковой ход, и псы торопливо исчезают там. Я прохожу мимо, я знаю, что они не нападут со спины.
       Твоего последнего стража я убиваю именно в спину. Он даже не успевает понять, что это уже смерть.

       Ты хотела искренности.

       Ты стоишь, не шевелясь и молчишь, но я подхожу к тебе вплотную. Рывком сдергиваю с плеч платье и опрокидываю на кровать. Бросаю взгляд за спину и свечи в комнате гаснут. Повожу плечами и доспех с грохотом осыпается на пол.

       Ты хотела искренности.

       Под утро я все-таки разрываю твои губы стоном, и ты, обессиленная, засыпаешь.

       * * *

       Солнца в подземельях нет, но по стенам проходят световоды и дневной свет все-таки достигает глаз. Ты просыпаешься.
       Я лежу ничком по правую руку от тебя. Если бы я мог слышать, я бы услышал, что мое сердце не бьется.
       И если бы я мог улыбаться, я бы улыбнулся.
       Я искренен.

27.11.97

ПРОФЕССИОНАЛ

Сказка для Лунга

       ...Из угла - на самом бешеном драйве, какой только можно изобразить на дрянной шестиструнной "ленинградке" - песенка, что-то новенькое, кстати: я еще не слышал.
       - Сны под ногами, сны под ногами, мы - это сны под ногами богов!..
       Тоже вариант... Чаще надо выбираться, чаще. Лиц стало чуть ли не вполторо больше. Присмотримся-ка: нам по имиджу положено всех знать. Да и любопытные экземплярчики попасться могут. Я, в конце концов, профессионал...
       - Женька, пижон хренов! Гони десятку - мы до киоска!..
       Я лениво, но без пренебрежения, оборачиваюсь на голос:
       - Возьми в куртке...
       Песня-песенка кончается, бардесса сует нос в стакан и с деланным изумлением обнаруживает, что он пуст. Кто-то из статистов мгновенно и услужливо подливает ей из своего. Она величественно кивает, но я ловлю ее смеющийся взгляд.
       Ого! А девочка-то умница, похоже...
       Тэк-с... Кругленькая, небольшая, очень живая. Руки забавные: полные ладошки и сильные тонкие пальцы...
       Ну и что мы скажем про даму данную?.. Психотип, скорее всего, "ланселот", хотя, как вариант - "вертер", тут порой бывает сходная повадка. Соционика - лженаука, ха-ха...
       - Тэсси, спой еще...
       Девочка охотно берется за струны... Да, скорее "ланселот"...
       Из темноты коридора появляется Пахом, Пахомушка, паладин несуществующих идеалов, ярый презиратель копания в чужих мозгах. Он пошатывается чуть, хотя явно не пьян. Изображает? Нахрен? Сейчас узнаем...
       Пахом ломко падает на колени у кресла, цапает чей-то стакан, картинно запрокидывает голову, отхлебывая.
       - Женька, сволочь, молчи. Молчи и слушай.
       Тихий голос, надломленный. Плохо ему, маленькому...
       - Я больше не могу без нее. Сколько запросишь - плевать, но сделай, чтобы она стала моей.
       С больной ненавистью смотрит снизу вверх.
       - Видишь: я пришел к тебе. Ты победил, ты был прав, ты все знаешь лучше, чем я. Мне плевать. Я не могу без нее.
       Жаль. Он хорошо держался. Что ж, работа есть работа.
       - Тысяча. И неделя.
       Тысяча - недорого, но, во-первых, с клиента надо брать столько, сколько он может заплатить, а во-вторых, работа будет несложной. Я неплохо знаю обоих.
       - Сволочь, - шепчет он. Он ненавидит меня, но ничего не может сделать. Все как обычно.
       Ничего, переживем.
       - Сделаешь?
       - Я профессионал.

       - Корректор, к вам посетитель.
       Я лениво тянусь к дистанционке и включаю камеру. В кабине лифта молодой человек в неимоверно дорогом костюме и с дипломатом в руке. Ух ты! Зачем такому услуги Корректора? Нестандартно. Такие мальчики, как правило, не претендуют на большее, чем то, что можно купить за деньги.
       ...А разве мои услуги - это не то, что можно купить за деньги?

       - Здравствуйте.
       - Здравствуйте.
       Улыбаюсь. Корректор - это еще и от слова "корректный".
       - Мне нужна ваша помощь.
       - Конечно. Я вас слушаю.
       Он открывает дипломат.
       - Медицинское заключение, астропрогноз, комплект документов и отчетов по сложившейся ситуации. Нужно, чтобы человек приобрел некоторый набор дополнительных качеств, которых у него на данный момент нет.
       Он хорошо подготовился. Я уже почти хочу с ним работать. Я тоже ценю корректность...
       - Отношение к Уголовному Кодексу?
       - Не кореллирует.
       Ишь, какие слова знает... Крайне забавный молодой человек. Не-стан-дарт-но.
       - Какие качества? Вкратце.
       В отличие от большинства моих заказчиков, этот сможет действительно вкратце. Молодой человек прищуривается, сосредотачиваясь.
       - На данный момент клиент отличается несколько большей, чем мне хотелось бы, доверчивостью и некоторой дешевой сентиментальностью. Фактически, мне нужно, чтобы из щенка, не нюхавшего жизни, он превратился в опытного, спокойного, расчетливого... политика. Конечно, со временем это произошло бы и так, но времени у меня нет.
       - Возраст?
       - Двадцать один год.
       - Срок?
       - Четыре недели.
       - Хорошо. Оплата?
       - Тройная от того, что вы обычно берете за экстраполяцию.
       Он еще и ориентируется в вопросе... Ну-ну.
       - Фото клиента.
       - Не нужно. Клиент - я.

       Оп-па...

       Что ж. По крайней мере, с ним будет приятно работать...
       В конце концов, я профессионал.

       У писателя самая лучшая книга - всегда впереди. У корректора это - самый странный заказ. Не самый сложный, а именно самый странный Когда люди понимают, что их сознание - их личность - можно гранить, получая кристалл, и от этого она станет только лучше, они проявляют потрясающую изобретательность в выборе форм. Это прибавляет моей работе интереса. Можно сказать, что наиболее забавные огранки я собираю. Коллекционирую. Клиенты об этом, конечно, не подозревают.
       Для них я просто профессионал.

       Телефон? Точно, телефон.
       - Милый, это я.
       - Привет, родная.
       - Ты сейчас занят?
       - Ну что ты, для тебя я всегда свободен.
       - Ты знаешь... Только не сердись. Мне нужна твоя помощь.

       ...Ну конечно. Что ж, она держалась дольше прочих.

       - Все, что угодно, хорошая моя.
       - Я хочу тебя разлюбить.
       На миг я забываю обо всем.
       - Почему?!..
       Она - слышу по голосу - тихо улыбается.
       - Мы все равно не станем жить вместе. Ты никогда не подпустишь меня к себе. А я страшно устала чувствовать себя половинкой неизвестно чего. Я хочу тебя разлюбить, пожалуйста. Я хочу жить.
       Пауза.
       - Я заплачу тебе.
       "Не надо!!!.. Пусть это будет... моим прощальным подарком".
       - Хорошо. Я сделаю для тебя скидку.

       Вот так. С другой стороны - этого можно было ожидать. Ладно.
       В конце концов, я - профессионал.

       - Корректор, к вам посетитель.
       Щелкаю дистанционкой.
       Оп-с... А это уже более чем забавно. В лифте, прижимая к себе сумочку, стоит девочка-бардесса из Виталькиной компании. Как ее?.. Тэсси.
       Ну-ну.
       - Здравствуй, Женя.
       - Здравствуй.
       Чуть холоднее, чем обычно - мне надо, чтобы она забыла, что мы знакомы. Впрочем, она, похоже, сообразила и сама. Лишь в глазах опять зажглись искорки смеха.
       - Корректор, мне нужна ваша помощь.
       Переигрывает. Могла бы и не сбиваться на "вы". Ну ладно.
       - Конечно.
       - Есть один человек... Я хочу, чтобы он изменился. Вы сможете это сделать?
       - Конечно, Тэсси. Говори.
       - Понимаете, он сейчас какой-то неживой. Холодный, ровный такой. Всегда контролирует ситуацию, все просчитывает... А я хочу, чтобы он стал... живым.
       Н-да, терминология у нее...
       - Скажите, это реально?
       Конечно, реально. Легкая разбалансировка системы, дискредитация поведенческих наработок, активация пары-тройки комплексов...
       - Да, это реально.
       На стол ложится плотный конверт и перетянутая резинкой стопка банкнот.
       - Когда нужен результат?
       - Я не знаю... Месяца вам хватит?
       - Десять дней. Может быть, две недели.
       - Хорошо...

       Дверь за ней закрывается. Я разрываю конверт и достаю фотографию.

       Я смотрю на нее и медленно встаю.

       Подхожу к зеркалу.

       Смотрю на свое отражение.
       На фотографию.
       На свое отражение.
       На фотографию.
       На свое отражение...
       И вдруг отражение начинает неудержимо хохотать.
       Да уж, это будет моя лучшая книга.
       Ведь я, в конце концов, профессионал...

16.02.98

СЧАСТЛИВЫЙ НАЕМНИК

Ласу

       Апрель в Париже - листва, набережная, запахи, краски - да господи, хоть зима на Аляске, главное - вдвоем!
       Бежали, держась за руки, и ветер швырял им в лицо горсти конфетти. Две фигурки - маленькая и большая, два смеха, сплетающиеся в один, две судьбы.
       Нет. Одна судьба. Он так решил.

       Апрель в Париже, май в Каннах, июнь и июль в Сиднее, август в Кракове, сентябрь - в Милане.
       - Откуда у тебя столько денег?
       Он смеялся:
       - Все для тебя, маленькая моя.
       Но в ее глазах оказались тревога и настойчивость.
       - Откуда?
       - Я дипломат, малышка. Я не граблю, не убиваю, не торгую наркотиками. Я так работаю, это все командировки. А я использую служебное положение, чтобы возить с собой тебя.
       Смеется.
       - Тебя выгонят.
       Он восклицает гордо:
       - Никогда!

       Октябрь в Будапеште.
       В ноябре уехали в Египет.

       Я не граблю, не убиваю, не торгую наркотиками.
       Нет, неправда. Я только не граблю и не торгую наркотиками.

       Все по высшему разряду: на его бронированный автомобиль и три шага до дверей у меня оптическая винтовка и три секунды времени. В прицеле - солнечный блик на его лысине.

       - Триста тысяч.
       Он улыбался, принимая деньги. Для тебя, маленькая моя.

       Влюбленный человек - счастливый человек.
       Влюбленный наемник - счастливый наемник.
       Но счастливый наемник - мертвый наемник.

       Декабрь провели в Гаграх.

       Пьорп смотрел на него с завистью:
       - Ты светишься прямо... Что случилось? Получил наследство?
       - Влюбился.
       - Э-э, парень, - Пьорп отвернулся, на глазах теряя к нему интерес. - Пиши завещание.
       Он поднял брови. Но Пьорп не обернулся.

       "Не ищи меня. Я так больше не могу. Ты кружишь мне голову вихрем дорогих подарков и не даешь остановиться, как будто мне нужен не ты, а твои деньги. За что ты так мучаешь меня?.."

       Он отыскал ее уже в салоне. Они смеялись и плакали, обнявшись. Потом он оплатил штраф и они улетели в Пуэрто-Рико.

       В январе он впервые промахнулся. Слава Богу, что хватило времени на второй выстрел.
       В конце января он написал завещание. На всякий случай.

       В феврале вернулись в Париж.

       - Мастер? Я не хочу больше работать с тобой.
       - Мы в расчете?
       - Да, все завершенное оплачено.
       - Тогда удачи.
       Джон смотрит на высвеченные АОНом цифры и снова берет трубку.
       - Беркут? Запоминай номер: есть работа...

       Телефонный звонок.

       - Алло. Это Беркут.
       - Здравствуй, Беркут. Какими судьбами?
       - Я не знаю, что ты натворил, приятель, но у меня на тебя заказ.
       Пауза.
       - Вот как...
       - Да, так. Но понимаешь ли, Кодекс писали задолго до нас. Мы из одного цеха, дружище. В общем, я жду тебя в Питсбурге с апреля. Апрель наш. Кто выживет - сообщит в Лигу. Даже если это будешь ты, Мастер ничего не сможет сделать. Годится?
       - Спасибо, брат.

       И - привычный взгляд на АОН...

       Рейс 18-29 Рим-Мюнхен. До прибытия 14 минут. Машина уже стоит на краю поля, прицел наведен, руки не дрожат.
       Прости, Беркут, дружище, я не дам тебе поединка. У меня нет на это права, ибо я люблю и любим. Но мы с тобой оба профессионалы, и я обставлю все так, чтобы над твоей могилой не смеялись молодые.
       А потом я позвоню в Лигу и скажу, что ты проиграл пари. Мне поверят.

       В мае они были уже на Пасхи.

       Она смеялась.
       - Тебя что, уволили?
       - Нет, конечно, я слишком ценный кадр. Просто после операции с территориальными разделами в Южной Африке (тебе не скучно, милая?) мне предложили повышение, а я попросил вместо этого оставить меня при МИДе консультантом. Работы гораздо меньше - беготни этой всей, суеты, поездок... Правда, платят тоже меньше, но нам ведь хватит, правда?..
       - Любимый мой...

       Господи, девочка, что же ты со мной сделала?..

18.02.98

УЛЫБКА

Ласу

       - Извини, сегодня я не смогу.
       Тугими упругими щупальцами черная тоска сдавливает горло. В легких першит, и он с трудом подавляет кашель.
       - Хорошо, я перезвоню вечерком.

       Мост над черной бездной, полной пронзительных звезд. Перил нет, и настил непрочен. Доски-ступени то и дело трещат под ногой. Они ненадежны, как твои слова, но мне больше не на что опереться. Ты скажешь что-нибудь ласковое, коснешься руки, улыбнешься, и еще одна ступенька выдержит меня и не даст сорваться вниз. Я иду к тебе - чистая яркая звезда, не похожая на мелкие злые иглы остальных, - ты светишь впереди, и до тебя все ближе. Я греюсь в твоем свете, забывая на время о том, что вокруг - вакуум. Иногда звезда мигает приветливо, и тогда я запрокидываю вверх лицо и улыбаюсь тебе.

       Он нес эту чашу с черной водой в себе, он мчался сквозь лес, и вода переплескивалась через край. Капли оставляли на нем язвенные кислотные ожоги. Большей частью - на нем. Но отдельные брызги перелетали через не слишком-то высокие борта, которыми он ограждал мир от себя, и земля под ногами жалобно ныла, принимая в себя плеснувшую черноту. Кое-где за его спиной листья деревьев сворачивалась в хрупкие черные трубочки. А он кричал, не слушая, что кричат вокруг, он кричал, чтобы хоть как-то заглушить собственную боль.
       Постепенно зверье стало убираться с его тропы. А чаша была полна...

       - Ты хорошо выглядишь...
       Он улыбается.
       - Правда?
       - Правда. Помолодел лет на пять. Смотреть приятно...
       - А так?
       Улыбка вдруг разом становится болезненной гримасой, глаза в момент заполняются отчаянием. Затравленный взгляд, нехороший.
       Собеседник отводит глаза.
       - Так - нет.
       Он движением ладони убирает с лица тоску. Глаза снова улыбаются.
       - Вот и хорошо.
       - Что хорошего? - собеседник злится.
       Он смеется.
       - Хорошо, что смотреть приятно.

       Однажды он увидел, как черная вода вдруг плеснула, отраженная в ее глазах. И он испугался.

       Я должен научиться улыбаться. Эй, зеркало! Веселись... Да, знаю, это непотребно. Попробуем так... Уже лучше. Нет, слащаво. Добавим во взгляд каплю ироничности - как бы над собой... Чуть-чуть. Вот. Забавно - лепить собственное лицо... Посмотрим-ка на себя - ее глазами... Должно понравиться. Нет ни боли, ни бед. Я весел, легок, я почти волшебный принц из сказки. Грусть - только возвышенная. Злость - только праведная. Я сотворю сказку из себя, любимая - может быть, ты прочитаешь ее.
       Я должен научиться улыбаться.

       - Почему ты так смотришь?
       Он смеется и встряхивает головой.
       - Я задумался. Извини.

       Я боялся, что в компенсацию меня будут мучить кошмары. Но я так выматываюсь, что по ночам не снится ничего.

       Чернота нагло лезет в лицо душными пальцами. Я улыбаюсь - уже рефлекторно - и чернота хохочет в ответ, хищно и радостно, чернота вцепляется когтями уже изнутри, и я ничего не могу сделать - ведь Она должна видеть только улыбку.
       Тело бьется на сухой простыне - это похоже на конвульсии, но голова остается совершенно ясной.
       На лице улыбка.

       Чернота из ее глаз исчезла. Они оказались светло-серыми.

       Мне кажется - или проклятая чаша становится тяжелей?

       - Кого ты обманываешь?! Ее? Себя?
       - Судьбу.
       - Это же ложь! Ты врешь ей, подсовывая вместо себя сладкую маску! Это подло!
       - Я пробовал иначе. Мне не понравилось. Ей, думаю, тоже.
       - Дурак. Ты не умеешь улыбаться.
       - Теперь - умею...
       - Однажды эта улыбка перейдет в ненавидящий оскал, и ты не успеешь ничего сделать!
       - Успею. Не бойся за нее.
       - Дурак. Я за тебя боюсь.
       - Не бойся.
       - Чем врать, уходи. Это будет честнее.
       Он наконец поднимает глаза. В них - совершенное изумление.
       - Как это? Я без нее не могу.

       Каждый шаг зависит от ее слова. Взгляда. Прикосновения.
       Вот еще одна ступенька, хрустнув, приняла его вес.
       Шаг. Еще одна. Шаг.
       - Прости, я сегодня не могу...
       Доска раскалывается и, нелепо взмахнув руками, фигурка срывается вниз.
       - Если хочешь - завтра...
       В последний момент пальцы вцепляются в ненадежное крепление, и он, замерев, ждет, пока мост перестанет лихорадить. Потом осторожно подтягивается на руках.
       - Хорошо, я позвоню...
       Он ложится на спину и находит взглядом свою звезду. На губах появляется улыбка.

       - Да нет, все хорошо. Это даже не притворство уже. Я правда научился этой вот светлости.
       - Прости, но это все равно - неправда. Я чувствую: тебе больно.
       - Ты - чувствуешь, потому что с тобой я... Вот черт - хотел сказать - без маски...
       - Вот видишь.
       - Чушь!
       - Рано или поздно ты сдохнешь от этого напряжения.
       - Я никогда не умру. Я люблю ее.

       "...в результате остановки сердца приблизительно в 18 часов. Следов насильственной смерти не обнаружено."

       На его лице была улыбка.

20.02.98