ПОБЕДИТЕЛИ

Главы из неоконченной книги

Мы потерпели сокрушительную победу...

Часть первая

Пустые места

На нашем месте в небе
должна быть звезда,
Ты чувствуешь сквозняк оттого,
что это место свободно!

      1

      На улицах не было ни души. Город спал, и явно не собирался просыпаться до рассвета. Линелл знал, что вернется раньше, чем утро вынудит людей выбраться, наконец, наружу, и поэтому сегодня он позволил себе одеться в черное. В отличие от многих, он не любил этот цвет, но знал, что черное ему к лицу, а на этот раз, хоть красоваться было и не перед кем, ему хотелось выглядеть пристойно. К тому же настроение было подходящим. Линелл прощался.
      Он не собирался ни уезжать, ни, упаси Боги, умирать, просто он чувствовал, что что-то очень важное, нехватку чего он уже давно в себе ощущал, что-то, без чего человек уже и не человек, вчера исчезло совсем.
      Городу, впрочем, не было до прощающегося мага никакого дела.
      Хотя он прощался именно с городом.
      Город этот был невероятно огромен. Живя в нем, можно было пройти улицу, а в следующий раз увидеть ее через год. Или больше. Каждый из более чем десятка кварталов походил уже скорее на отдельный городок, и добираться из одного в другой было лишь немногим проще, чем в ближние деревни. И город был неимоверно, невозможно стар. Линелл пришел именно в Центр, где сквозь щели в булыжной мостовой и трещины в каменных стенах домов, из подворотен, арок струился вековой холод, заставляя замедлять шаги, и мысленно (все же вбитые с детства рефлексы не позволяли сбросить масочку ненужных приличий) кланяться старым домам и легко, как девичьих щек, касаться пальцами их шершавых толстых шкур.
      Линелл специально выбрал время перед рассветом. Не только из-за пустых улиц - до большинства людей ему не было дела. Он не хотел встретить знакомых, которых в этом городе у него, слава Богам, хватало. Совершенно не к месту было бы сейчас отвечать на расспросы о житье-семье-работе, о том, чего, собственно мы ищем, да не надо ли нам помочь - Линелла аж передернуло от такой перспективы. Он просто хотел побродить по любимым улицам (было странно употреблять в отношении себя это слово, даже адресуя его к городу, но было лень искать более подходящее), просто посмотреть еще разок на все это. Линелл чувствовал, что потом уже не получит такой возможности: не останется желания. Значит, не будет ложью сказать, что он видит все это в последний раз. Как дальше, Линелл знал - у него уже бывали периоды, когда все вокруг воспринималось через зернистую серую пелену безразличия, почти не воспринималось совсем. В памяти ни на миг не задерживались ни цвета, ни лица, ни события, ни имена, ни... Происходившее было мимо, значит - все равно. Как быть с этим, маг по имени Линелл не знал. Боялся, что - никак.
      Он был еще очень молодым магом, впрочем, старых магов в этом городе не существовало. За редким исключением, магами, поэтами, Творцами, паладинами были сопляки до третьей дюжины; отсчитав от своего века первую четверть, они трезвели, умнели, понимали, что сытные места, богатые дома и красивые девочки достались другим, и начинали резво выгрызать себе место под солнцем и общепринятые блага и статусы. Поэтому, не было преемственности, не было ни учителей, ни учебников, просто когда юнец однажды понимал, что ему не интересно то, от чего захватывает дух у сверстников, он потихоньку начинал искать, и, случалось, находил, а потом встречал таких же как он сам, о ком мудрые горожане говорили в лучшем случае: "Всяк сходит с ума по-своему", и принимался сходить вместе с ними, и ничто не мешало им верить, что такими как они и жив мир, а все остальное - так, игры людей...
      Воздух напитался гарью и влагой, и Линелл не сразу понял, что это рассвет. Улица кончилась, он пересек наискось площадь и снова нырнул в промежуток между двумя рядами крохотных магазинчиков. Потом начались жилые дома, и он стал идти медленнее.
      Солнца еще не было, только один луч - первый, еще ломкий, как стебель, настойчивый и жадный протянулся поперек улицы. Линелла каждый раз заново поражало, насколько же рассвет похож на маленькую весну - той же отчаянной жаждой жизни и тепла.
      Однако пора было возвращаться.
      - Подожди, ткач радуги.
      Голос был у него за спиной, слева за плечом, звонкий, чуть насмешливый, уже давно усталый (а он ведь помнил еще, как звучал этот голос до того, как его припорошило прогоревшим пеплом костров на дорогах), знакомый до последней нотки, невозможный, ненавистный голос, который просто нельзя было не узнать. Господи, затосковал Линелл, ну почему именно ее вынесло мне навстречу, она ведь живет далеко, и дел у нее здесь нет, и именно в это утро, и не часом позже, а именно сейчас...
      Он обернулся. Элис стояла в каменной арке, мимо которой он только что прошел. На ней был плащ - она была из немногих, не боявшихся носить здесь привычную одежду, - и она усмехалась, глядя на его неестественно спокойное лицо.
      - Здравствуй, Светлая, - поклонился он. - Каким ветром ты здесь? Да еще так рано?
      - Здравствуй, принц, - девушка склонила лицо, не опуская, впрочем, глаз. Ответила цитатой: - "Северным".
      Он промолчал, хотя легко мог продолжить цитату. Та, кого называли (хотя сама она называла себя как угодно, но только не так) воплощением Светлой богини, умела попадать куда хотела. Так, как хотела. А сейчас она еще и знала куда.
      - Прощаешься, Лайн? - уже серьезнее спросила она.
      - С чего ты решила?
      - А что еще я могу решить? Посмотри на себя. Жаль, нет зеркала.
      - Ты все так же проницательна, сестра, - Элис на миг отвела взгляд. Он возвращал долг. - И что?
      - Поистине, сегодняшний день будет днем вопросов. Надеюсь, ты не собрался резать себе вены?
      - Себе - нет.
      - А кому же?
      - Не знаю пока. Сегодня - день вопросов, так ведь? День ответов еще только придет.
      - Скажи, Лайн, - Элис стала вдруг очень серьезной. - Что происходит с Менестрелем?
      Линелл удивился. Сильно. Но ответил, не показав виду:
      - Ничего нового. Его взяли на прицел. Неделю назад приходил посланник.
      Элис откинула прядь волос, посмотрела в лицо Линеллу.
      - Новое будет позже, Лайн. Менестрель - из парных.
      Вот теперь Линелл удивился по-настоящему. Причем не тому, что узнал новое о человеке, с которым общался давно и плотно, а тому, что узнал это от Элис.
      Девушка пристально смотрела на него.
      - Боюсь, что его Близнец - тот самый... нет, потом. Боюсь, мы еще увидимся, Лайн, причем не единожды.
      - Неважно, Элис. Не надо, - Линелл понял, что в глубине души это было самое большое его желание - произнести свой прощальный монолог именно перед ней. - Ты припоздала - не знаю уж, на четыре года или на три дня. Обойдется Менестрель без меня. И все остальные. Маг Лайонелл вчера почил в бозе. А я слабоват для таких игр. Мне б самому удержаться. Так что - бай...
      Мгновенье она смотрела на него.
      - Не выйдет, братец...
      И, развернувшись, сразу растворилась в сыром рассветном тумане.
      Линелл постоял минуту, потом пошел прочь.
      Дошел до конца улицы, где первые троллейбусы уже торчали у остановок, и нырнул в метро. День не получился.